Aнонс журнала «Страна Игр»
#5 (302) 2010 года

Lost Planet 2 (На горизонте)

Гигантские монстры, коренные обитатели планеты E.D.N.III, еще не знают, что к ним вот-вот, отрядами по четверо, пожалуют колонизаторы. Они неутомимы и настырны: особо отчаянные даже влезут в желудок к зазевавшемуся чудовищу, лишь бы одержать победу. А работа сообща – то, что делает эти группки охотников особенно опасными для всех аборигенов.

Max Payne 3 (На горизонте)

Мы можем лишь догадываться, чем занимался Макс все эти годы, оценивая перемены, произошедшие во внешности персонажа: борода – стоунер-группа, рабочие штаны – грузчик на стройке, лысина – от частых неприятных воспоминаний, брюшко – от злоупотребления пивом. Но прошлое осталось позади, а мы имеем дело с нынешним Максом Пейном. Он, кстати, покидает дождливый и мрачный Нью-Йорк и отправляется в солнечный город Сан-Паулу, что на юго-востоке Бразилии. Впрочем, как герой быстро убеждается, в бразильских фавелах не меньше крови, насилия, предательства и коррупции, чем в трущобах большого города.

Age of Decadence (На горизонте)

Название проекта переводится как «Эпоха упадка» – всеобъемлющее определение, хорошо описывающее ситуацию с хардкорными компьютерными ролевыми играми. Так, по крайней мере, положение дел с жанром выглядит для его ярых поклонников – людей, которым даже Dragon Age: Origins кажется слишком прямолинейной и упрощенной. Подход, на который ориентируются авторы Age of Decadence – тот, что использовался почившей Troika Games или в «Ведьмаке»: перед вами очерчены расклад сил, действующие группировки и некая отдаленная цель, о которой толком ничего не известно. Вы сами выбираете союзников и врагов, расхлебываете последствия своих поступков по ходу действия, а не читаете о них на финальных слайдах, и главное – эта история становится именно вашей, а не навязанной создателями.

Диалоговые системы в RPG (Аналитика)

Ключевые слова, диалоговые деревья и комбинированные системы – главный дизайнер Age of Decadence рассуждает о том, как игроки должны общаться с персонажами.

Бегущие с ножницами: исторические корни игровой цензуры (Аналитика)

В пропаганде жестокости и насилия видеоигры обвиняют почти с самого момента их появления. Первая волна подобной критики обрушилась на индустрию в 1976 году, когда вышла аркада Death Race, в которой, управляя гоночной машиной, требовалось сбивать «гремлинов». Возмущенные вопли постепенно поутихли – но лишь на время, пока не появились первые игры, графику в которых хотя бы с натяжкой можно было назвать реалистичной. До сих пор обвинения в пропаганде преступлений – излюбленные аргументы в арсенале игроненавистников.
Проблема заключается в том, что для большинства чиновников сами понятия «игра» и «ребенок» неразделимы. К сожалению, политики не понимают, что большинство геймеров – взрослые люди старше восемнадцати лет. Среднему поклоннику игр в США – за тридцать, в России – за двадцать. Именно они и сопротивляются цензуре наиболее ожесточенно; довольно глупо иметь возможность покупать алкоголь и сигареты и при этом «быть огражденным» от тлетворного влияния Mortal Kombat и Left 4 Dead. Немалое число игр изначально разрабатывается только для взрослых и к детям не имеет ни малейшего отношения – взять хотя бы Heavy Rain. Однако любая дискуссия в непрофильной прессе сводится к бессмысленному, по сути, вопросу о том, можно ли покупать такие вещи ребенку или нет.

Resonance of Fate (Обзоры)